Ци жун день рождения

Слова «Зелёный Фонарь Блуждающий в Ночи» звучали поэтично и загадочно, а вот воплощение — буквальное — разочаровало.


  • Общее
  • Сюжет
  • Отношения
  • Галерея

Ци Жун (戚容, Qī Róng) — двоюродный брат наследного принца Сяньлэ Се Ляня, имевший титул князь Сяоцзин (小镜王, Xiǎo Jìng Wáng). Позже стал призраком, известным как Зелёный демон.

Считался одним из четырёх великих бедствий, называемый «Зелёный Фонарь Блуждающий в Ночи». Имеет ранг «свирепый» и попал в список только из-за своей извращённой жестокости. Хотя ходили слухи, что его добавили для «ровного счёта» и чтобы название соответствовало «Четырём легендам»[1].

Внешность[]

О его внешности ничего не известно, упоминается только то, что он очень похож на своего двоюродного брата — Се Ляня.

  • Угадывалось нечто общее в очертаниях их носов и ртов, линиях подбородков, но глаза у Ци Жуна были уже, а брови вздёрнуты выше. И если взор принца лучился спокойствием, то при одном взгляде на Ци Жуна, которому нельзя было отказать в том, что называется мужской красотой, становилось понятно: с таким лучше не связываться[2].

Во время первого вознесения Се Ляня ему было не больше шестнадцати лет. Он был одет в роскошную светло-зелёную одежду из парчи и с ожерельем на шее. У него было розовое личико и густые брови, делавшие его очень миловидным молодым человеком, но черты его лица искажались в приступах гнева[3]. Через три года он возмужал, стал сдержаннее, выражение лица и осанка сразу выдавали его благородное происхождение. В его чертах угадывалось сходство с Се Лянем, но дерзкий взгляд мог принадлежать только Ци Жуну. Одевался он всё также в драгоценную парчу и носил мантию[4].

В маньхуа он изображён с чёрными длинными, растрёпанными волосами, его кожа бледного цвета. На нём надето тёмно-зелёное ханьфу, поверх него накинута накидка, а талию обвивает медный пояс.

Личность[]

Ци Жун — чрезвычайно грубый, вульгарный человек, лишенный всякой эмпатии, однако он и был воспитан ненавидеть людей, называющих его грубым и хамоватым, что преследовало его на протяжении многих веков[2]. Он кричит большую часть времени, матерясь или проявляя неуважение к окружающим, часто это сопровождается безумным смехом или чрезвычайным удивлением[2][5]. Весьма саркастичен[6].

Ведёт себя избалованно и дерзко, впадает в ярость, когда что-то идёт «не по плану» или когда не получает того, чего хотел. Несмотря на то, что он неуважительно относится к кому-либо, Ци Жун питает страх перед некоторыми людьми, например, перед Хуа Чэном.

Единственное исключение из правил — Гуцзы. Ци Жун плохо обращается с ним, но он также заботится о нём и считает его членом семьи.

История[]

  • Свиток с информацией из данного раздела оказался слишком длинным и служащие дворца Линвэнь отнесли его в соседний зал: Ци Жун/Сюжет.

Способности[]

  • Демон: Ци Жун находится в состоянии посмертия, воплотившейся души погибшего человека. Его сердце не бьется, он не дышит, не нуждается в еде и сне (хотя может есть и спать). Также он не может умереть, если только его прах не будет развеян или не будет исполнено его посмертное желание. В случае истощения сил, он может временно развоплотиться, но со временем восстанавливается обратно[7].
  • Ранг свирепого: демоны этого ранга способны уничтожить целый город[8]. Он единственный среди четырёх великих бедствий, кто не достиг ранга «непревзойдённый». Попал в список по той причине, что он крайне часто приносит неприятности людям и весьма надоедливая личность[1].
  • Прислужники: у Ци Жуна в подчинении находились различные демоны. Всех мелких демонят в своём подчинении он обязал наряжаться в зелёные одежды, а над головами у них висели язычки зелёного пламени, которые делали их похожими на зелёные свечки — из-за них он получил своё прозвище «Зелёный Фонарь Блуждающий в Ночи». Младшим демонам запрещено было приближаться к Ци Жуну, а принять облик его ближайших подданных было весьма проблематично[9]. Также он мог делиться силой с перспективными демонами в обмен на подношения, как это было с демоницей Сюань Цзи — несмотря на свою злобную сущность, ей всё время не доставало сил, чтобы учинять беспорядки, до тех пор, пока Ци Жун не избрал её в качестве своей подданной. Она стала его любимицей, и потому её магическая сила возросла[1].
  • Демонические оковы: Ци Жун может выплюнуть огонёк, который, повиснув над головой жертвы, удерживает её от побега. В огоньке угадывались черты лица: глаза косили вниз, коварным взглядом наблюдая за людьми, словно какой-то подлый злодей. Если попытаться сбежать — огонёк пронзительно закричит, а если привести в действие особое заклинание — заложник мгновенно сгорит в этом пламени[10]. Заклинание можно было снять паролем, который произнесёт лично Ци Жун — «псом вылюбленный Се Лянь»[11].
  • Подражание: чтобы стать похожим на двух настоящих непревзойдённых демонов из четвёрки великих бедствий, Ци Жун подражает их примечательным особенностям. У Хуа Чэна он позаимствовал «кровавый дождь», но так как не знал, как его делает сам Хуа Чэн, то прибёг к самому примитивному способу — стал подвешивать трупы людей на деревьях вниз головой, такие места стали называть «лесом подвешенных». Подражая Хэ Сюаню, пожирающему демонов для увеличения своей мощи, Ци Жун пожирает людей[12]. Он единственный из бедствий промышлял поеданием человечины, из-за чего даже его соратники над ним посмеивались: мол, какой позор, совсем отстал от жизни[9].

Отношения[]

  • Свиток с информацией из данного раздела оказался слишком длинным и служащие дворца Линвэнь отнесли его в соседний зал: Ци Жун/Отношения.

Прочее[]

  • В оригинале употребляется не зелёный или лазурный цвет, а «цин» или «циан», который в Китае, в зависимости от ситуации, может обозначать множество различных оттенков синего, зелёного и сине-зелёного.
  • Ненавидит жителей Юнъаня, поскольку его отец, избивавший мать Ци Жуна, был уроженцем этого города.

Примечания[]

  1. 1,0 1,1 1,2 Новелла, книга 1, (рус. том 1), глава 12: «Демон в красном сжигает храмы литературы и войны»
  2. 2,0 2,1 2,2 Новелла, книга 1, (рус. том 2), глава 51: «Неведомо, кто прав, кто виноват. Часть первая.»
  3. Новелла, книга 2, (рус. том 2), глава 58: «Судьбоносный прыжок на улице Шэньу. Часть первая»
  4. Новелла, книга 2, (рус. том 2), глава 69: «Простолюдин, посягнувший на деньги божества, встречает принца»
  5. Новелла, книга 1, (рус. том 2), глава 53: «Неведомо, кто прав, кто виноват. Часть третья»
  6. Новелла, книга 1, (рус. том 2), глава 52: «Неведомо, кто прав, кто виноват. Часть вторая»
  7. Новелла, книга 5, (рус. том 6), глава 242: «И осядет пыль на вершине горы Тайцаншань»
  8. Новелла, книга 1, (рус. том 1), глава 6: «Свадьба демона. Наследный принц в свадебном паланкине. Часть первая»
  9. 9,0 9,1 Новелла, книга 1, (рус. том 2), глава 49: «Резные кости лишь об одном хранят воспоминания. Часть вторая»
  10. Новелла, книга 3, (рус. том 5), глава 168: «Жизнь пленников во власти стражей, что подчиняются лишь верному паролю. Часть первая»
  11. Новелла, книга 3, (рус. том 5), глава 169: «Жизнь пленников во власти стражей, что подчиняются лишь верному паролю. Часть вторая»
  12. Новелла, книга 3, (рус. том 4), глава 136: «Наш храм Водяных Каштанов обратился в руины. Часть вторая»

Персонажи
Небожители
Боги войны: Се Лянь • Цзюнь У • Фэн Синь • Му Цин • Пэй Мин • Лан Цяньцю • Цюань Ичжэнь • Инь Юй (бывший)
Младшие служащие: Нань Фэн • Фу Яо • Пэй Су • Цзянь Юй (бывший)
Боги литературы: Линвэнь • Цзинвэнь (бывший)
Повелители стихий: Ши Цинсюань • Ши Уду • Юйши Хуан • Мин И
Демоны и призраки
Непревзойдённые: Хуа Чэн • Безликий Бай • Хэ Сюань
Свирепые: Ци Жун • Сюань Цзи • Баньюэ • Кэ Мо • Бог Парчового Одеяния • Бай Цзинь
Прочие: Лань Чан • Цоцо • Дикие рабы • Мясник Чжу • Лан Ин • Человек-удобрение • Божок-пустозвон • Полуликая демоница • Кукловод • Жун Гуан
Прочие
Люди: Император Сяньлэ • Императрица Сяньлэ • Мэй Няньцин • Сяоин • Сяопэн • А-Чжао • Тяньшэн • Аньлэ • Гуцзы • Чжу Ань • Лан Ин • Третий Глаз • Фермер
Не люди: Жое • Эмин • Чёрный бык

1

Имя (рус.) Фанатское прозвище Имя кит. (иероглифы, пиньинь) перевод /значение Общественное положение/титул Рост
(см) Возраст Оружие День рождения Примечание

2

3

Главные герои

4

Се Лянь СЛ 谢怜 Xiè Lián 谢怜 — благодарность за любовь
谢 — благодарность, благодарить
怜 — милый, очаровательный, прелестный; любить, жалеть, заботиться, сочувствовать. Принц Саньлэ 178 800+ шелковая лента Жое [若邪, Ruò yé — кажущееся несчастье (воля отца?)),
меч Фансинь (芳心, Fāngxīn — сердце юной девы) 15 июля (12 числа шестого месяца по лунному календарю), День его рождения ознаменован Марсом в Скорпионе, в древности такое астрономическое явление считалось предзнаменованием большого бедствия.

5

Хуа Чэн ХЧ 花城 Hua Cheng 花城 — цветочный город
花 – цветок, цветочный; цветной, яркий, разноцветный; красивый
城 – город; крепостная стена Князь Демонов 190 сабля Эмин (厄命, É Mìng — жизнь в страдании),
死灵蝶 (Sǐ líng dié) — призрачные бабочки. 10 июня (6 числа пятого месяца по лунному календарю)

6

7

Небожители верхних небес

8

Император Цзюнь У 君吾 Jun Wu 君吾 — Я — владыка
君 — уважаемый, почитаемый, старший; владыка поднебесной
吾 — я (устар.) Владыка Шэньу, Бог Войны 191

9

Лин Вэнь/Наньгун Цзе 灵文 Ling Wen 灵文 — душа литературы
灵 – дух, душа, судьба, благословение
文 – литература, письменность, поэзия, культура, церемониал Первый Бог Литературы, управляющая отделом кадров. Совершенный Владыка 180 По мнению простых смертных женщина не способна быть Богом Литературы, поэтому статуя Линвэнь изображается в образе мужчины, по той же причине в случае явления людям ей приходится принимать мужской облик.

10

11

12

Боги Войны

13

Фэн Синь 风信 Feng Xin 风信 — вестник ветров
风 — ветер, дух (стиль)
信 — вера, верить, доверять; письмо, известие; честность, искренность; вестник, гонец
风信 — сезонный ветер; весть, новость Совершенный Владыка Наньян, Бог войны юго-запада 188 Лук Фэншэнь (风神弓 Fēngshén gōng — Лук Бога Ветров)

14

Нань Фэн 南风 Nan Feng южный ветер Младший помощник Фэн Синя

15

Му Цин 慕情 Mu Qing 慕情 — стремление к учению
慕 — практиковаться, обучаться; учиться у кого-то или подражать по причине любви
情 — чувство, любовь, дружба, стремление, искренность, истина Генерал Сюаньчжэнь, Бог войны юго-востока 188 Меч Чжаньма (斩马刀 Zhǎnmǎ dāo — меч, рассекающий лошадь (обр. в знач.: беспощадно карающий меч))

16

Фу Яо 扶摇 Fu Yao вихрь Младший помощник Му Цина

17

Лан Цяньцю 郎千秋 Lang Qianqiu 郎 — мужчина, молодой человек (также в обращении) 千秋 — тысяча лет; долгие годы Наследный принц Юнань, Бог Востока

18

Цюань Ичжень 权一真 Quan Yizhen 权- власть, право 一真 — единственная правда, единственно честный Бог запада

19

Юйши Хуан 雨师篁 Yushi Huang 雨 — дождь 师 — наставник, учитель, мастер 篁 — бамбук Шляпа дождя (雨师笠 yǔ shī lì ),
меч Водного Дракона (雨龙剑 yǔ lóng jiàn)

20

Ци Ин

21

22

Повелители стихий

23

Ши Цинсюань 师青玄 Shi Qingxuan 师青玄 — Покровитель весенних таинств.
师 — наставник, учитель; мастер; дух-покровитель; образец, эталон; подражать, брать пример.
青 — синий, зеленый, черный, темный, глубокий, яркий; весенний, цветущий; безмолвный; благосклонный, милостивый; цвет востока.
玄 — черный; скрытый, глубокий; сокровенный, тайный, непостижимый; небо, цвет неба; обращенный на север; тишина, спокойствие; уединенный, далекий, затерянный. Повелитель Ветров Цинсюань, Богиня Ветров 186 (в женском облике — 176)

24

Ши Уду 师无渡 Shi Duwu Покровитель вод,
Водяной самодур/Водяной Тиран

25

Мин И 明仪 Ming Yi Бог земли, мастер земли 月牙铲 Yuèyá chǎn — Волшебная лопата

26

Пэй Мин 裴茗 Pei Ming 裴茗 — нежные чайные листья на ниспадающей ткани
裴 (может встречаться вариант произношения: пай, бай, фэй, в зависимости от диалекта) — фамильный клановый знак, первоначальный смысл: ниспадающие длинные одежды
茗 — чай (устар.), чай из молодых побегов чайных листьев Генерал Мингуан, Бог Войны северных земель 明光 Míng guāng —

27

Пэй Су 裴宿 Pei Su 裴宿 — ниспадающие одежды в ночи
裴 — (может встречаться вариант произношения: пай, бай, фэй, в зависимости от диалекта) — фамильный клановый знак, первоначальный смысл: ниспадающие длинные одежды
宿 — ночь, ночевать, остановиться на ночлег; старый, давнишний, заветный, прошлый

28

29

30

Демоны

31

Хэ Сюань 贺玄 He Xuan Демон черных вод, Черновод

32

Бай Усянь 白无相 Bai Wuxiang Безликий бай

33

Ци Жун 戚容 Qi Rong 戚 — боевой топор, алебарда; боевой танец; вздох печали

容 — содержать внутри; скрыться; внешний вид; пышный, великолепный

戚容 — печальный облик Лазурный фонарь в ночи

34

Инь Юй 引玉 Yǐn Yù

35

Лан Ин 郎萤 Láng Yíng

36

Сюань Цзи

37

Бань Юэ 半月 Ban Yue 半月 — полумесяц, половинка луны
半 — половина
月 — луна

38

Кэ Мо

39

Байхуа Чжэньсянь 白话真仙 BAIHUA ZHENXIAN 白话 — болтун, устная речь 真仙 — святой

40

Цо Цо 错错 CUO CUO 错 — неправильно

41

Цзянь Лань 剑兰Jiàn Lán 剑兰 — гладиолус

42

Гу Цзы 谷子 GU ZHI 谷子 — зерно, просо

43

Мэй Няньцин 梅念卿 MEI NIANQING 梅 — слива 念 — думать, помнить 卿 — господин, сударь

44

Сюань Цзи 宣姬 XUAN JI 宣 — объявлять, оглашать 姬 — знатная женщина, гетера

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

Надвигалось одно весьма чрезвычайное событие, из-за которого все демоны Призрачного города потеряли покой. Прознав о нём, Се Лянь тоже удивлённо застыл и встревоженно спросил у группы демонов, которые тайно поведали ему о событии:

— День рождения?

— Именно!

Именно. Приближался неизвестно какой по счёту великий праздник хозяина Призрачного города, Хуа Чэна!

Застигнутый врасплох Се Лянь необъяснимо разволновался:

— Н-но, н-н-но… как вы прежде справляли день рождения Сань Лана?

Демоны заголосили, перебивая друг друга:

— Очень весело, кря!

— Вообще-то никак, просто устраивали шумную пирушку…

— Но ведь сам градоначальник не удостаивал нас визитом?

На этой фразе Се Лянь вмешался:

— Что значит «не удостаивал визитом»?

— То и значит, что наш почтеннейший градоначальник никогда не справлял день рождения.

— Да, кря! Ему всегда было безразлично, что мы делаем в этот день, и даже одним глазком не глядел на поднесённые ему подарки, кря. Каждый год мы просто как дурачки веселились сами по себе, кря.

— Наш почтеннейший градоначальник, как и все люди высокого статуса, забывчив. И кажется, совершенно не помнит, когда у него день рождения!

Се Лянь, подумав, вдруг принял решение. Если уж раньше Хуа Чэн относился к своему дню рождения без особого интереса, в этот раз нужно непременно придумать, как сделать праздник оригинальнее и интереснее, чтобы для Хуа Чэна этот день был наполнен радостью. А иначе получится, что дни рождения с принцем и без принца ничем не отличаются друг от друга!

Во-первых, обязательно нужно приготовить подарок. Се Лянь погрузился в раздумия – что же подарить?

Демоны уставились на него в ожидании.

— Даочжан Се, вы раздумываете, что подарить градоначальнику?

— Да. К своему стыду… я не очень уверен, что именно может ему понравиться. Боюсь, если подарю что-то не то…

Свин-мясник вздохнул:

— Ох, ну что вы зря переживаете? Ведь главное, что это подарок от старшего дя… даочжана Се, а значит, наш градоначальник точно будет вне себя от радости.

— Да! Даже если вы подарите ему клочок бумажки, он наверняка обрадуется, дя… даочжан Се, разве подарок от вас может сравниться с подарком от кого-то другого?!

Се Лянь неловко усмехнулся и счёл подобный подход слишком уж несерьёзным, без должной искренности.

— Не говорите так, подарок непременно нужно выбрать с душой… У вас есть идеи?

Что ни говори, а Хуа Чэн управлял Призрачным городом много лет, и возможно, его обитатели больше знают о предпочтениях своего градоначальника. А может, после коллективного обсуждения принц ещё подумает сам и отыщет действительно подходящий и необычный подарок.

Как он и думал, демоны заголосили:

— Есть, есть, есть!

С такими криками к принцу протянулись около дюжины пар куриных лап, свиных копыт и щупалец с разнообразными вариантами подарков. Се Ляню никогда не приходилось видеть ничего подобного; окружённый незнакомыми вещами, он подивился в душе. Взяв подвернувшуюся под руку изящную и таинственную бутылочку из зелёного нефрита, он спросил:

— О? Что это?

Демон, поднёсший бутылёк, ответил:

— Приворотное зелье высшего качества! Достаточно нескольких капель, и отравленный гарантированно воспылает неугасимой любовью к отравителю, потеряет весь разум, так что при виде объекта воздыхания будет падать без чувств! Кроме того, снадобье не причиняет вреда здоровью!

После неловкого молчания Се Лянь с серьёзным видом ответил:

— Благодарю за предложение. Но любовь должна исходить из сердца, как можно управлять ею при помощи снадобья? Лучше вам впредь не прибегать к подобным методам.

Демон в страхе пообещал:

— Да, да, да, больше не стану, не стану. Впрочем, обычно мы и не пользуемся таким, просто даочжан Се спросил, что лучше подарить!

Се Лянь, не зная, плакать или смеяться, подумал: «С чего вы решили, что мне может понадобиться приворотное зелье?»

Затем с улыбкой ответил:

— Полагаю, вашему градоначальнику оно без надобности.

Остальные демоны в несколько рук вытолкали того демона прочь и загалдели:

— Вот именно! Если градоначальник кого-то возжелает, разве ему придётся пользоваться зельями? Вот ведь выдумал!

Се Лянь про себя подумал, что это и впрямь так. К примеру, самому принцу не требовалось никаких снадобий: едва увидев Хуа Чэна, он уже практически терял разум и падал без чувств. Поистине неловко.

Чтобы не позволить смущению вылиться в румянец на лице, принц торопливо взял другую коробочку и, открыв её, поинтересовался:

— А это что такое? Жемчужина? Волшебное лекарство?

Демон, поднёсший коробочку, ответил:

— Это пилюля деторождения!

Се Лянь даже не стал спрашивать, для чего эта пилюля, быстро захлопнул коробочку и беспомощно вздохнул:

— Да что же вы мне тут принесли…

Как можно предлагать в подарок Хуа Чэну нечто настолько непристойное?

В результате, выслушав кучу бредовых идей, Се Лянь понял, что ничего дельного не добьётся. Тогда он велел демонам тайно подготовить празднование дня рождения Князя Демонов, чтобы сделать Хуа Чэну сюрприз, а сам решил как следует поразмыслить над подарком.

***

Наверное, Се Лянь слишком озаботился организацией дня рождения, потому что на его лице теперь читались тяжкие раздумья. В этот день принц, помогая Хуа Чэну в занятии каллиграфией, как раз погрузился в размышления, но вдруг услышал рядом голос:

— Гэгэ.

Се Лянь наконец пришёл в себя и повернулся к нему:

— Что?

Хуа Чэн, внимательно глядя на него, положил кисть и произнёс:

— Может быть, мне показалось, но гэгэ будто бы чем-то озабочен. Не желаешь поведать Сань Лану, что случилось, чтобы я разделил твои тревоги?

Принц испугался, но тут же сделался серьёзным и предупредил:

— Кисть… опускать нельзя. Не думай отлынивать, возьми снова и продолжай.

Хуа Чэн рассмеялся, снова взял кисть и со вздохом протянул:

— Ты меня поймал.

Се Лянь посчитал, что ему удалось провести Хуа Чэна, и вздохнул с облегчением. Однако тот написал две строчки и вновь как бы между прочим сказал:

— И всё же гэгэ в последнее время действительно… ведёт себя несколько странно.

Се Лянь вновь испугался, однако его лицо осталось по-прежнему невозмутимым.

— О? И в чём же эта странность?

Окинув принца внимательным взглядом, Хуа Чэн улыбнулся:

— Ты как будто… стал чрезвычайно мне послушен.

Се Лянь тоже с улыбкой сказал:

— Но разве я не всегда таким был?

У принца не получалось ничего придумать, и он решил пойти на риск, поэтому сначала наговорил всякой ерунды, а потом, притворяясь, что на самом деле ему безразлично, добавил:

— Сань Лан, позволь задать тебе вопрос.

— Хм? Какой вопрос?

— Тебя не посещает чувство, что чего-то не хватает или… вроде того?

— Не хватает? Гэгэ, о чём ты говоришь? Тебе чего-то не хватает?

— Ох, нет… я говорю о тебе. Просто спрашиваю…

Бедный Се Лянь не решался задать вопрос напрямую, к примеру «что тебе нравится, чего бы ты хотел», боясь, что Хуа Чэн что-то заподозрит, вот и пришлось идти обходными путями. Но принц не знал, получится ли у него таким образом выспросить нужное, и потому его сердце беспокойно замерло.

— Обо мне? Гэгэ полагает, что мне может чего-то не хватать?

…И то верно. Се Лянь невольно смутился.

— Гэгэ, почему ты спрашиваешь?

Боясь излишних подозрений, Се Лянь решил действовать – с силой толкнул Хуа Чэна в грудь. Тот никогда не защищался от принца, и когда со стуком оказался повален на кушетку, округлил глаза, но всё же не придал этому особого значения, лишь усмехнулся:

— Гэгэ, что это ты делаешь? Так страстно, ты…

Не дожидаясь, пока он договорит, Се Лянь отбросил стыд, накинулся на Хуа Чэна и заткнул ему рот.

На сей раз Хуа Чэн позабыл о расспросах, обхватил принца руками, перевернулся, оказавшись сверху, и больше не пытался понять, в чём же именно Се Лянь ведёт себя странно.

***

Раз уж собственными тяжкими раздумьями решить вопрос не удалось, Се Ляню пришлось обратиться к помощи извне. И первым делом он подумал, разумеется, о своих прежних подчинённых.

Трое уселись на корточки в потаённом и безлюдном старом храме, и после воцарившейся неловкой тишины Фэн Синь спросил:

— Чего вы на меня уставились?

Двое других по-прежнему продолжали смотреть на него, ни слова не произнося.

Что поделать, из них троих только Фэн Синь когда-то был женат на женщине, и вообще-то должен понимать, как порадовать близкого человека. Но лицо Фэн Синя от их взглядов потемнело, он ответил:

— Не надо на меня смотреть, бесполезно. Я дарил ей только одну вещь.

Тот самый золотой пояс. Да ещё и пожалованный ему Се Лянем.

Му Цин тоже пребывал в невообразимом потрясении от того, что принц притащил его сюда и задал подобный вопрос. Он повёл себя поистине учтиво уже хотя бы потому, что смог сдержаться и не закатить глаза. Желая лишь поскорее решить проблему, Му Цин сказал:

— Ну вот и славно, пояс – неплохой подарок, давай ты тоже просто подаришь ему пояс.

Се Лянь, уже бессознательно не обращая внимания на его ехидство, посетовал:

— У меня давным-давно не осталось ни одного.

Он заложил их все!

Му Цин ещё более издевательски добавил:

— Сейчас у тебя дела идут отлично, повсюду твои храмы и последователи, покажись кому-нибудь во сне и скажи, что тебе надо. Тебе ли сокрушаться, что не можешь достать хоть один?

— Но тогда не будет смысла! – возразил принц. – Если даже подарки на день рождения приходится принимать как подношения от последователей… Как-то слишком небрежно, не находишь?

Видя, что никакой сарказм Се Ляня не берёт, Му Цин наконец заговорил нормальным тоном:

— Ну почему с тобой столько хлопот? Тогда сделай подарок своими руками.

Се Лянь тут же поддержал:

— Хорошая идея! Но я не умею.

— Не умеешь, так можно научиться.

— Отлично сказано. У кого мне учиться?

Му Цин раздражённо бросил:

— Откуда мне знать? Найди первого попавшегося…

Он осёкся, когда заметил, что на сей раз другие двое, не сговариваясь, перевели взгляды на него.

Через четыре часа, когда Се Лянь проткнул пальцы иглой уже несколько раз и только благодаря бинтам ладони не заливало кровью, он наконец держал в руках нечто продолговатое, неясной формы и назначения.

Му Цин просто не мог на это смотреть.

— Что это такое?

— Пояс, — со вздохом ответил Се Лянь.

— Я знаю, что это пояс. Я спросил, что это такое вышито на нём? Какой смысл на себе несёт этот узор в виде двух картофелин?

— Это не картофелины! Ты не видишь? Это две рожицы, — чтобы его помощники разглядели получше, принц провёл по ткани пальцами. – Два человеческих лица, вот глаза, а здесь рот…

Убедившись, что это действительно чьи-то рожицы, Му Цин, не веря своим глазам, произнёс:

— Да кто вообще вышивает на поясе рожицы? Как в этом можно куда-то выйти? Ведь ты одеваешься не настолько бесвкусно, как ты мог сотворить нечто подобное?

Но Се Лянь не мог ничего поделать. Заставь его починить ветхий домишко, вырыть колодец или возвести стену – в таких делах он мог похвастаться прекрасным мастерством, работу выполнял быстро и на совесть. Однако похоже, ему от природы не давались подобные, более «женские» задачи. Стоило ему взяться за нить с иглой или котёл с черпаком, всё выходило из-под контроля. Принц поглядел на свои руки, замотанные как цзунцзы. Пусть боли он не чувствовал, но в таком состоянии процесс замедлялся, и принц неизбежно ощутил беспомощность.

— Лучше я всё-таки поправлю…

Но как тут исправить? Как говорится – из дерева уже вырубили лодку, обратно не воротишь. Самое большее, что можно сделать, – добавить по краю рожиц лепестки, чтобы те превратились в два миленьких несуразных цветка.

Фэн Синь и Му Цин стояли с видом, словно готовы выколоть себе глаза.

На лбу Му Цина едва заметно вздулись вены.

— Я бы и свинью научил шить, почему же ты такой бестолковый? Постоянно тыкал иголкой в собственные пальцы!

— Когда это ты свиней обучал? – встрял Фэн Синь. – Вот уж точно наглое бахвальство!

Му Цин, не церемонясь, обратился к Се Ляню:

— Ладно, смирись, нет у тебя такого таланта.

Ему редко выпадал случай назвать принца «бесталанным», и прозвучало это с полной уверенностью, даже с нотками удовольствия.

Фэн Синь, не в состоянии больше слушать, вмешался:

— Ты не мог бы поменьше болтать? Только что ты ведь ни слова похвалы не сказал Его Высочеству, а ведь носить одежду и шить её самому – это совсем не одно и то же! И ещё, ведь не всё так плохо, по крайней мере, этот пояс можно носить.

— Ладно, тогда подарим сделанную им штуковину тебе, и если решишься выйти в ней в люди, я охотно признаю, что был неправ.

Фэн Синь не успел ничего ответить, когда Се Лянь поспешно забрал своё до смешного уродливое творение и проговорил:

— Что ты, это никуда не годится. Лучше я всё же оставлю его себе!

Такое просто рука не поднимется преподнести в дар!

***

Фэн Синь и Му Цин ничем не смогли помочь, и Се Лянь решил попросить совета кое у кого другого.

— Подарок? Ваше Высочество, вы обратились прямо по адресу. В прошлом… какие только редчайшие драгоценности не дарили Моему… мне!

Они сидели на корточках на обочине дороги, и Ши Цинсюань с распущенными волосами преисполнился такого воодушевления, что из его уст будто изливалась бесконечная река. Сразу видно, что по части подарков он лицо сведущее. Се Лянь с ещё большей учтивостью попросил передать ему эту мудрость, а Ши Цинсюань совершенно уверенно произнёс:

— Бесхозные сокровища, конечно, на свете есть, но чтобы добыть их, наверняка потребуется потратить немало сил.

— Нестрашно, — ответил Се Лянь. – Это как раз то, что мне нужно.

Чем больше сил потребуется потратить, тем ценнее станет подарок, ведь тогда он будет нести на себе больше сердечных чувств. Лучше добыть сокровище, которое достать труднее всего, которое никому не удалось заполучить. Так, если принц преподнесёт его Хуа Чэну, оно обретёт для него по-настоящему особенный смысл. Стоило принцу только представить, как Хуа Чэн чуть приподнимет брови и улыбнётся уголком губ, и его сердце наполнялось неудержимым радостным ожиданием, нетерпением и решимостью.

Поразмыслив, Ши Цинсюань воскликнул:

— Сосуд звёздного неба! Ваше Высочество, должно быть, слышали о нём? Это истинное сокровище. Если поставить его ночью под открытым небом, так, чтобы звёзды и луна отразились в вине, которым наполнен сосуд, он впитает в себя лучшую духовную Ци небесных светил. Это не только изящество в чистом виде, но ещё и огромная помощь в самосовершенствовании…

Однако, чем дальше слушал Се Лянь, тем тяжелее становилось недоброе предчувствие в его душе. Он торопливо перебил:

— Постойте.

— В чём дело?

— Цинсюань, ты говоришь о вот таком маленьком сосуде из чёрного нефрита? – Принц изобразил руками размер. – В нефрит ещё инкрустированы мелкие звёздочки?

— Э? Откуда вы знаете, Ваше Высочество? Вам доводилось его видеть?

Се Лянь промолчал.

Не только видеть… В прошлом месяце принцу захотелось выпить воды, однако он забыл, что поранил руку, и потому по неосторожности не удержал и разбил вдребезги точно такой же сосуд.

Тогда Хуа Чэн сразу подошёл узнать, откуда на руке принца рана, ну а принцу стало жалко красивый необычный сосуд, и он поинтересовался, нельзя ли его починить. На что Хуа Чэн ответил, что это всего лишь безделушка, даже не взглянул на него и велел слугам убрать осколки, а потом повёл Се Ляня лечить рану.

Вспомнив об этом теперь, Се Лянь поразился – неужели он разбил тот самый Сосуд звёздного неба, редчайшее сокровище, о котором говорит Ши Цинсюань?!

Половина сердца Се Ляня похолодела, через какой-то время он сказал:

— Наверное… это не слишком подходящий подарок. Предложи что-нибудь другое.

— Хм… — Ши Цинсюань не понял, чем принца не устроил такой вариант, но почесал затылок, поразмыслил и добавил: — Ну тогда ещё кое-что, Кисть восьми сторон света! Поразительный артефакт, она сделана из шерсти с кончика волшебного хвоста древнего оборотня, а также из верхнего ростка нефритового бамбука, поэтому, когда ею не пишут иероглифы, на кисти вырастают…

— Бамбуковые листья из бирюзового нефрита?

— Верно! Ваше Высочество, откуда вам и это известно? Её вам тоже доводилось видеть?

Да как же не доводилось? Ведь именно этой кистью Хуа Чэн ежедневно упражняется в каллиграфии. К тому же, написав уродливые иероглифы, он сразу винит в этом плохую кисть, то и дело швыряет её на пол, а иногда может запнуть куда-нибудь. Се Ляню частенько приходится искать, куда же улетела бедная кисть, затем хорошенько её вытирать и убирать на место.

— Это… — помолчав, сказал Се Лянь, — наверное, тоже не самый лучший подарок. Давай всё-таки подумаем ещё.

Ши Цинсюань назвал ещё несколько вариантов, но принц обнаружил одну вещь. Всё то, что другие люди называют редчайшими сокровищами, ему уже очень знакомо, и к тому же судьба этих вещей незавидна. То это окажется табуретка, на которую Хуа Чэн кладёт ноги, то коврик, который он постелил на пол. И если он не взял это просто ради забавы, то уже куда-нибудь забросил!

Если подумать, ничего странного в этом нет. Разве ещё осталось на свете сокровище, которое Хуа Чэн не видел и которое не может достать?

Поэтому, что касается подарка на день рождения Князю Демонов, в этом направлении размышлять бесполезно – ничего не придумаешь.

***

Когда болезнь серьёзна, любой врач сойдёт, и Се Лянь обошёл практически всех знакомых, к кому можно обратиться. Вот только… Цюань Ичжэнь умел только пихать золотые слитки, а Хуа Чэн не страдал от недостатка денег. Пэй Мин умел дарить подарки только женскому полу и на вопрос «что подарить мужчине» ничего серьёзного предложить не мог. Что касается Линвэнь, она заручилась поддержкой нескольких небесных чиновников высшего ранга, да к тому же чертоги Верхних Небес просто не могли без неё обойтись, потому её не заключили в темницу. Однако чиновницу уже не было видно из-под свитков, которыми её закидали, так что она уже почти ничего не понимала и могла только проверять документы. Уж лучше бы её оставили в темнице, посидеть в тишине и покое…

Се Лянь ни от кого не дождался помощи и по-прежнему не знал, что подарить Хуа Чэну, а до праздника осталось только два дня.

Он целую ночь не смыкал глаз в раздумьях, так что глаза заполнились кровавыми прожилками, но вот наконец перед самым рассветом у него возникла идея.

Стоило ему подумать об этом, и принц тихонько поднялся с постели, затем глянул на спокойно спящего рядом Хуа Чэна.

Чёрные словно вороново крыло волосы, такие же чёрные и блестящие ресницы, плотно сомкнутые веки, по которым и не скажешь, что одного глаза уже нет. При взгляде на прекрасное лицо спящего, природная угроза и опасность ощущались уже не так отчётливо, сейчас Хуа Чэн казался безгранично нежным и ласковым.

Сердце Се Ляня дрогнуло, он не удержался – протянул руку и осторожно поднёс к лицу Хуа Чэна, но в последний момент испугался его разбудить и не коснулся кожи.

Однако спуститься с кушетки принцу так и не удалось – его схватили за талию и притянули обратно. За спиной раздался сонный голос:

— Гэгэ, зачем ты поднялся так рано?

Хуа Чэн всё-таки проснулся!

Он говорил очень тихо, с хрипотцой, словно ещё не до конца пробудился. Се Лянь, который не ожидал, что его поймают, с трудом скрыл испуг и спокойно ответил:

— Ах, до меня донеслась молитва.

Хуа Чэн прижался и оставил поцелуй возле уха принца.

— Ещё не рассвело, кому взбрело в голову в такую рань бежать в храм и молиться? Жить надоело…

Принцу было что скрывать, и наверное, поэтому от слов демона его лицо обдало жаром.

— Эту молитву я не сейчас получил, просто раньше отложил на потом…

Принц говорил, говорил, и решил, что в таком положении говорить нормально слишком затруднительно, поэтому снова попытался встать, но Хуа Чэн сел вместе с ним, обнял сзади за шею, устроив голову на его плече, и сказал:

— Ну раз ты отложил молитву до этого дня, почему бы не подождать ещё? Гэгэ вчера так утомился, лучше отдохни ещё немного.

Се Лянь старательно противостоял его обвивающим рукам и соблазняющему голосу, но получалось с трудом.

— Я… и так уже слишком долго откладывал, больше ждать нельзя…

— О. Тогда мне пойти с тобой?

— Не нужно, — торопливо ответил принц. – Это не займёт много времени, я сразу же вернусь, а ты пока отдыхай!

— Точно не нужно?

— Не нужно! Тебе нельзя со мной, ни в коем случае нельзя!

Хуа Чэн чуть округлил глаза.

— Почему?

Се Лянь поперхнулся, но сразу же резко повернулся к нему, схватил Хуа Чэна за плечи, и глядя прямо в глаза, серьёзно произнёс:

— Тебе… нужно упражняться в каллиграфии.

Хуа Чэн невинно посмотрел на него, хлопая глазами. А Се Лянь, отбросив угрызения совести, добавил:

— Сегодня ты должен целый день провести за каллиграфией в храме. Я проверю, когда вернусь!

Хуа Чэн принял ещё более невинный вид и наклонил голову набок, но всё же послушно согласился:

— О.

Се Лянь же, которому с огромным трудом удалось наконец его уговорить, впопыхах скатился с постели. Хуа Чэн, полуоперевшись на столик, прищурился и посмотрел вслед в спешке убегающему принцу, потом усмехнулся, закинул руки за голову и снова улёгся.

***

Сперва Се Лянь наведался в безлюдную местность, взял то, что ему нужно, затем отправился на гору Тунлу.

Там в чаще леса стоял маленький домик. Войдя внутрь, принц увидел за столом советника, который весьма сосредоточенно играл в карты с тремя пустыми сосудами. Се Лянь, не говоря ни слова, развернулся уйти, но советник, только увидев его, блеснул глазами и выкрикнул:

— Стой!

Се Лянь знал, что советник во время игры в карты мог велеть ему вернуться лишь по одной причине. Так и вышло – в следующий миг тот перевернул столик с картами и воскликнул:

— Довольно, я занят и должен идти! Наследный принц, вернись! Зачем пришёл?

Обернувшись, Се Лянь увидел безвольно повалившиеся на пол пустые сосуды и прекрасно понял, что советник явно проигрывал эту партию.

— Вообще-то у меня не такое уж неотложное дело, — соврал принц.

Но советник тут же возразил:

— Нет, нет, по твоему серьёзному лицу я вижу, что случилось нечто невероятно важное! Карты подождут, наставник сначала должен помочь тебе!

Но стоило Се Ляню поведать о цели своего визита, лицо советника переменилось. Они сидели на простенькой длинной лавке, и принц прекрасно расслышал, что совертник упрекнул его:

— Вот уж точно – случилось нечто невероятно важное. Всего-то день рождения, а ты думал над этим так долго! Да ещё оббежал весь свет, чтобы лично добыть вот это!

Се Лянь знал, что не сможет объяснить другим свои мотивы, а если сможет, его всё равно не поймут. Не обращая на упрёки внимания, он до покраснения растёр точку между бровей и сказал:

— Я ведь уже отыскал нужный материал, просто уже не помню, как изготовить тот замок долголетия времён Сяньлэ, что я носил в детстве. Прошу, советник, помогите. Вам не придётся ничего делать, я сам всё исполню.

Но советник, похоже, никак не унимался:

— Тебе вовсе не стоило готовить подарок. Ты уже сам себя подарил, какие ещё подарки ему нужны?

Хотел ли советник этим сказать, что «ты и есть самый лучший подарок»? Се Лянь не мог принять подобное суждение, даже в мыслях не мог, поэтому хлопнул себя ладонью по лбу и подумал: «Я ведь не настолько самовлюблённый».

Советник видел, что принц то и дело качает головой, протестуя из глубины души, и добавил:

— Это ведь просто никуда не годится. Ты же… единственный на всём белом свете небожитель, вознёсшийся трижды! Бог войны в короне из цветов! Наследный принц Сяньлэ! Уже в семнадцать лет имел наглость перед всем народом Поднебесной заявить, что желает помогать людям, попавшим в беду! В восемнадцать лет…

Се Лянь поспешно перебил:

— Советник! Прекратите! Советник! Не продолжайте! Не продолжайте!

Как можно гордиться подобным «тёмным прошлым»?!

Советник взглянул на принца со сложной палитрой эмоций на лице, словно был ужасно разочарован, что из его ученика не вышел толк.

— Ваше Высочество, вам ведь и правда не стоит ставить себя на столь низкую ступень!

— Я вовсе не ставлю себя на низкую ступень, просто…

Просто, когда дело касается любимого человека, разумеется, хочется дать ему самое лучшее, что есть на свете. При этом Се Ляню всё же иногда казалось, что сам он недостаточно хорош.

Глядя на принца, советник вздохнул, спрятал руки в рукава, поразмыслил немного и произнёс:

— Замок долголетия, верно? Подожди, мне надо подумать. Это было так давно, что я и сам не решусь утверждать, что помню все тонкости ремесла и обряда освящения.

— Нестрашно, — ответил Се Лянь. – Если вы так и не вспомните, я сделаю его по памяти. Уверен, искренняя вера творит чудеса.

Помолчав, советник глянул на него и сказал:

— Не желаешь спросить его?

Он не назвал имени, но Се Лянь понял, о ком говорит советник.

Цзюнь У был заточён в глубине подземелий горы Тунлу.

Спустя долгое молчание Се Лянь всё же отрицательно покачал головой.

***

Се Лянь провёл на горе Тунлу почти целый день, после чего возвратился в Призрачный город.

Тем временем день рождения Хуа Чэна уже должен был вот-вот наступить, осталось всего несколько часов. Обитатели Призрачного города договорились с принцем, что будут притворяться, словно ничего не происходит, а сами незаметно подготовят город к празднику. Се Лянь проскользнул в какую-то маленькую лавку, а вскоре его окружила толпа демонов, которые наперебой заголосили:

— Ну как? Ну как?

Се Ляню подумалось, что они выглядят прямо как заговорщики, и спросил:

— Что с вашим градоначальником? Он что-нибудь заподозрил?

— Нет, нет, — заверили демоны. – Градоначальник сегодня весь день провёл в храме Тысячи фонарей.

Се Лянь немного удивился:

— Весь день?

— Ага! И кажется, у градоначальника сегодня прекрасное настроение. Старший… даочжан Се, вы приготовили подарок на день рождения градоначальнику?

Се Лянь наконец успокоился, потрогал лежащий в рукаве серебряный замок долголетия, изготовленный с огромным трудом, слегка улыбнулся и ответил:

— Приготовил.

Демоны возрадовались, затем вместе с принцем ещё раз обсудили завтрашнее празднование, и Се Лянь вернулся в храм Тысячи фонарей. Едва оказавшись там, он с удивлением обнаружил Хуа Чэна за каллиграфией.

Поразительно, но принцу не пришлось заставлять демона, который по своей воле отправился тренироваться в написании иероглифов, — вот уж поистине редкий случай. По всей видимости, тот и впрямь пребывал в прекрасном настроении. Увидев, какие кривые и убогие иероглифы выходят из-под несчастной драгоценной Кисти восьми сторон света, Се Лянь почему-то захотел рассмеяться и покачал головой. Хуа Чэн услышал шаги принца, прекратил, наконец, мучить кисть и с улыбкой произнёс:

— Гэгэ, ты вернулся? Как раз кстати. Взгляни на мои сегодняшние успехи.

Се Лянь тоже заулыбался, ответил «Хорошо» и почти сделал шаг, но неожиданно именно в тот момент выражение его лица застыло, нога замерла, а брови напряглись.

Хуа Чэн мгновенно почувствовал неладное и в следующий же миг оказался подле принца.

— Что с тобой?

Тот сразу придал лицу нормальный вид.

— Всё в порядке.

Но принц был не в порядке. Только что, мгновение назад, его сердце едва заметно кольнуло.

Хуа Чэн не позволил себя дурачить и сразу взял запястье принца, чтобы прощупать пульс.

— Где ты был? Снова поранился?

— Нет.

Принц сказал правду, он действительно не был ранен, просто несколько дней провёл в хлопотах, которые закончились вполне успешно, ничего опасного принц не встретил. Хуа Чэн несколько мгновений молчал, но ничего подозрительного не ощутил и отпустил руку Се Ляня. Тот сам запустил по телу поток Ци, но тоже ничего не заметил и про себя решил, что ему всего лишь показалось, поэтому улыбнулся:

— Наверное, просто потянул сухожилие. Ну ладно, давай посмотрим, как сегодня твои успехи?

Хуа Чэн наконец улыбнулся и повёл его за руку.

— Идём.

Принц ещё ничего не ответил, а его сердце вдруг снова заболело.

Ему точно не могло показаться! Се Лянь весьма отчётливо ощутил боль, и если в первый раз она походила на укол иглой, то во второй уже оказалась сродни царапине острым ногтем. И если бы Хуа Чэн в тот момент не отвернулся, в этот раз Се Ляню точно не удалось бы одурачить его фразой «Всё в порядке».

Но момент был крайне неподходящий, принц пока что не хотел тревожить Хуа Чэна. Спустя некоторое время, проведённое вместе с Хуа Чэном, Се Лянь под благовидным предлогом вышел, чтобы ещё раз внимательно себя осмотреть.

Но когда принц отнял пальцы от пульса, его лицо сделалось серьёзным.

Результат по-прежнему не вызывал подозрений, в противном случае Хуа Чэн только что почувствовал бы неладное.

Но почему у него вдруг без веской на то причины заболело сердце?

Поразмыслив, Се Лянь предположил, что в его тело проникла нечистая сила, либо он подвергся действию какого-то необычного яда. Впрочем, принц не стал впадать в панику, по крайней мере, не сейчас. Ещё немного, и наступит день рождения Хуа Чэна, и если в такой момент что-то случится, тот наверняка не захочет ничего отмечать, а вместо этого займётся лечением принца.

Се Лянь привык терпеть боль, и ему не то чтобы не приходилось переживать подобные злоключения. Не придав значения случившемуся, он решил для начала отложить решение проблемы на день, а потом уж тихонечко разобраться с ней самому.

Вечером, когда назначенный час был близок, Се Лянь вернулся в храм Тысячи фонарей. Хуа Чэн всё ещё находился там и со скучающим, но с виду серьёзным лицом занимался мазнёй по бумаге, пополняя гору исписанных листов. Се Ляню невольно захотелось улыбнуться, но улыбка так и не показалась на его лица – сердце снова охватило болью. Он попробовал нажать на акупунктурную точку на груди, но это не возымело действия, и принц подумал: «Похоже, с этой напастью не так просто справиться… Потерплю ещё немного».

Легко вздохнув, принц подошёл и мягко позвал:

— Сань Лан? Есть одно дело, в котором, боюсь, мне потребуется твоя небольшая помощь.

Хуа Чэн положил кисть.

— Какая помощь?

— Закрой, пожалуйста, глаза.

Хуа Чэн поднял бровь, но без лишних слов подчинился. Се Лянь взял его за руки и с улыбкой сказал:

— Идём со мной.

Они словно вернулись на гору Юйцзюнь, только теперь поменялись ролями. Хуа Чэн усмехнулся:

— Хорошо!

Се Лянь, ведя его за руки, медленно дошёл до выхода из храма.

— Осторожно, порог.

Хуа Чэн бродил по храму Тысячи фонарей неизвестно сколько раз, и разумеется, ему не требовались напоминания, где и как ступать, но всё же он поднял ногу только тогда, когда принц напомнил об этом. Серебряные цепочки на сапоге мягко звякнули, и двое одновременно вышли из храма, после чего оказались на длинной улице.

Спустя ещё какое-то время пути Се Лянь остановился.

— Ну всё, открывай глаза.

И Хуа Чэн повиновался. В то мгновение его чёрный глаз сверкнул, словно загорелся яркий фонарик.

Длинная улица, украшенная фонарями и флагами, сейчас выглядела оживлённее и наряднее обычного, словно каждый её обитатель приложил к этому усилие. Выцветшие и порванные вывески заменили на новые, края изогнутых крыш сверкали огнями, всё будто преобразилось.

В какой-то момент их окружила толпа демонов, и если только что они не решались даже дышать слишком громко, стоило Хуа Чэну открыть глаза, все принялись изо всех сил шуметь и наперебой кричать: «С днём рождения, градоначальник!» А кто-то даже невпопад орал «Столетнего вам мира и согласия!» и «Желаем поскорее обзавестись драгоценным отпрыском!»[1]. Сделалось невыносимо шумно!

[1] Обе эти фразы – пожелания молодожёнам на свадьбе.

Узрев такой безобразный результат, Се Лянь хлопнул себя ладонью по лбу. Они ведь так долго репетировали, даже с трудом получалось кричать слаженные поздравления, но почему же сейчас все выкрикивали что попало?!

Хуа Чэн остался невозмутим, как будто происходящее совсем его не тронуло, только поднял брови и сказал:

— Что вы устроили? Таким шумом убивать можно.

Позабывшие обо всём, что репетировали, демоны к тому же отбросили и совесть.

— Ну и пусть! Всё равно здесь все давно мертвы!

Хуа Чэн прыснул со смеху, повернулся и увидел за собой принца, который стоял, спрятав руки за спину.

— Сань Лан, я слышал… сегодня твой день рождения?

Демон, словно ожидал этого вопроса уже давно, сложил руки на груди, наклонил голову и, посмеиваясь, ответил:

— Гм. Ага!

Се Лянь тихонько кашлянул, потом вдруг подпрыгнул и быстрым движением надел на шею Хуа Чэна тот самый замок долголетия.

— Это… я сделал на скорую руку. Надеюсь, ты не откажешься от подарка!

На искусно сделанном замке были выгравированы такие же цветы, кленовые листья, бабочки и дикие звери, как на серебряных наручах Хуа Чэна, а кроме того, от него исходила мощная волна магической силы, так что с первого взгляда становилось ясно – это необычная вещица.

Демоны заголосили:

— Непревзойдённо! Как это прекрасно! Что за драгоценность?!

— Ах! Только градоначальник достоин носить такое сокровище! И только такие сокровища достойны того, чтобы их носил градоначальник!

Их похвала звучала настолько преувеличенно, что Се Лянь не знал, как на это реагировать, и разволновался ещё сильнее. Он подумал, стоит ли спросить Хуа Чэна, нравится ли ему подарок, а тот стоял, ни слова не произнося, только его глаз горел ярче яркого, а на губах играла улыбка.

Спустя мгновение Хуа Чэн взял в руки серебряный замок, словно собираясь что-то сказать, но тут произошло непредвиденное.

Ноги Се Ляня подкосились, и он упал на колени.

Такого не ожидал никто, по толпе веселящихся и хохочущих демонов прокатились потрясённые вздохи. Улыбка Хуа Чэна вмиг исчезла, он немедленно подхватил принца.

— Гэгэ? Что с тобой?

Побледневший Се Лянь с трудом улыбнулся.

— Ничего…

Но договорить не успел, его горло сдавило от недостатка воздуха.

Вот беда, опять начинается!

Та странная сердечная боль вновь вернулась, и в этот раз оказалась как никогда прежде сильной, словно сердце Се Ляня разрывалось изнутри.

В душе принц воскликнул «Плохо дело», ведь он не ожидал столь внезапного напора, да к тому же каждая следующая волна была мощнее предыдущей, и как назло, боль накатила на него именно в такой момент!

Он ещё мог сохранять самообладание, но напасть никуда не делась, будто кто-то, замахиваясь колышком из персикового дерева, раз за разом вбивал этот гвоздь ему в сердце. От боли стало трудно дышать, принц даже головы поднять не мог, по его лбу потекли струйки холодного пота.

Хуа Чэн окончательно переменился в лице.

— Ваше Высочество?! – Он схватил запястье принца, но так и не обнаружил причины болезни. – Ваше Высочество! Где ты был вчера?!

Кругом стояли панические крики пришедших в смятение демонов. Се Лянь открыл рот, но словно что-то вонзилось ему в горло, не давая вымолвить ни слова.

Даже плечи Хуа Чэна, которыми он заключил принца в объятия, задрожали. Глядя, как привычно прекрасное и в любых обстоятельствах невозмутимое лицо Хуа Чэна окрасилось волнением на грани сумасшествия, Се Лянь почувствовал, будто ему в сердце пришёлся удар тяжёлого молота, и наконец не выдержал – потерял сознание.

И перед тем, как он лишился чувств, в его голове повторялась лишь одна фраза: «Прости».

Ведь сегодня… день рождения Хуа Чэна!

***

Неизвестно, сколько прошло времени, когда Се Лянь рывком очнулся и ещё не успел отдышаться, когда словно сквозь туман увидел над собой потолок и растерянно подумал: «Это… храм Тысячи фонарей? Что со мной… Я уснул?»

Он всё ещё медленно приходил в себя, когда чья-то рука помогла ему приподняться, а совсем рядом раздался голос Хуа Чэна:

— Ваше Высочество?

Се Лянь поднял голову и действительно увидел лицо Хуа Чэна, облик которого буквально горел волнением. Принц застыл и хотел было что-то сказать, но сердце вновь сковало резкой болью.

На сей раз он пробудился окончательно, в тот же миг согнулся пополам и едва не вонзился ногтями в кожу на груди, сжав с такой силой, будто собирался вырвать собственное сердце. Хуа Чэн немедля схватил его за руку.

— Ваше Высочество!

Промедли он хоть мгновение, и на груди Се Ляня остались бы пять кровавых царапин. Тем временем рядом послышался другой голос:

— Мне кажется, с ним что-то не так. Сперва отпусти его!

Оказывается, Му Цин тоже был здесь.

— Если я отпущу его, а он поранит себя, что тогда?! – возразил Хуа Чэн.

Тут же раздался голос Фэн Синя:

— Я помогу тебе его держать! Если как можно скорее не разобраться в случившемся, мы не сможем снять его боль!

Се Лянь, по-прежнему скрюченный, почувствовал, как другая рука схватила его запястье. Послушав небожителей, Хуа Чэн на миг застыл, но потом всё же отпустил принца, как и было предложено.

И вот что странно – стоило ему отнять руку от Се Ляня, и боль в самом деле значительно спала. По крайней мере, Се Лянь наконец смог пошевелиться. Он перевернулся и увидел возле постели Фэн Синя и Му Цина, которых, должно быть, вызвали для выяснения обстоятельств. Ну а Хуа Чэн стоял неподалёку и неотрывно смотрел на него.

От этого взгляда едва отступившая боль вновь победно вернулась. Му Цин заметил, как переменилось лицо принца, и обратился к Хуа Чэну:

— Встань подальше! Кажется, стоит ему оказаться рядом с тобой или увидеть тебя, и ему делается больно!

Хуа Чэн остолбенел, выражение его лица сделалось таким пугающим, что не передать словами. Однако он мгновенно покинул комнату. А стоило ему исчезнуть из поля зрения Се Ляня, боль в груди принца в самом деле резко прекратилась. Эти муки, когда боль то усиливалась, то стихала, едва не довели принца до сумасшествия, он отдышался и с трудом выговорил:

— Что… в конце концов… происходит?

Му Цин и Фэн Синь всё же решили вместе крепко держать принца, чтобы тот не вскочил сгоряча и не побежал к Хуа Чэну.

— Что происходит? – повторил за принцем Му Цин. – Это тебя надо спросить! Что с тобой? Наверняка нарвался на какую-нибудь нечисть!

— Да разве я мог сам не знать, что нарвался на какую-нибудь нечисть?

Да и Хуа Чэн тоже осматривал его.

— Тогда, может быть, ты недавно наведался в какое-то необычное место?

— Недавно я наведывался только на гору Тунлу и… на могилу советника.

— Что? – нахмурился Му Цин. – На могилу советника? Какую ещё могилу советника?

Однако Хуа Чэн, который стоял за переделами комнаты, понял без пояснений:

— На могилу советника Фан Синя?

Се Лянь позвал:

— Сань Лан, лучше всё же зайди сюда…

Но тот мрачным голосом отозвался снаружи:

— Гэгэ, оставайся здесь и отдыхай, а я отправлюсь туда и всё разузнаю.

— Я с тобой! – но стоило принцу подняться, и боль снова уложила его обратно.

От Хуа Чэна больше не донеслось ни звука, похоже, он уже ушёл. Се Лянь хотел было снова подняться, насколько это было в его силах, но Му Цин предостерёг:

— Лучше тебе поменьше шевелиться, ты и шага сделать не сможешь!

Се Лянь, которого в четыре руки держали двое небожителей, всё ещё пытался сопротивляться:

— Мне ведь уже приходилось терпеть боль, поболит-поболит, и привыкну.

Он ведь не мог из-за какой-то боли не видеться с Хуа Чэном!

— Ты готов сносить боль, а вот твой Сань Лан явно против.

Се Лянь замер, потом вспомнил лицо Хуа Чэна, увиденное им перед потерей сознания, затем подумал о том, с каким выражением Хуа Чэн осознал, что принцу больно, только когда он подходит ближе… Дыхание вдруг оборвалось, сердце охватила резкая раздирающая мука, лицо сделалось мертвенно бледным. Му Цин и Фэн Синь не сводили с него глаз, и последний озадаченно спросил:

— Разве Собиратель цветов под кровавым дождём не ушёл? Почему ему до сих пор больно?

Му Цин же оказался весьма проницательным:

— Ты ведь только что не думал ни о чём, кроме него, верно?

Се Лянь, стиснув зубы, стерпел очередной долгий приступ боли, после чего наконец смог выговорить:

— И что же… неужели… даже думать нельзя?

— Не думай. Похоже, чем дальше, тем хуже тебе становится, тем сильнее боль. Я налью тебе стакан воды.

У Се Ляня не осталось сил даже на то, чтобы покачать головой и сказать «не стоит». Му Цин поднялся и пошёл за водой, а принц постарался выровнять душевное состояние. Но чем спокойнее он становился, тем сильнее волновался. Неизвестно ещё, какая тварь к нему прицепилась, ни один из них не выяснил причину внезапной болезни, а теперь Хуа Чэн отправился на поиски один… Се Лянь никак не мог успокоиться по-настоящему.

Тем временем вернулся Му Цин с белоснежной и изящной чайной пиалой, при виде которой Се Лянь вспомнил, что Хуа Чэн только вчера вечером пил из неё. С лица принца вновь сошли все краски, он молча лёг на постель. Му Цин сразу понял, что мысли принца опять улетели к «тому самому», поэтому он так и не поднёс чай, только с потемневшим лицом сказал:

— И почему ты постоянно думаешь о нём? Жизнь не дорога?!

— Да разве мне под силу это контролировать?

Если бы можно было так просто перестать думать о ком-то, многие горести и невзгоды мира людей попросту исчезли бы.

— Мне думается, легче просто вырубить его, раз не может удержать собственные мысли.

Однако Фэн Синь, будучи в прошлом личным помощником принца, ни при каких обстоятельствах не мог его ударить. Разумеется, он также не позволил бы никому другому совершить подобное на его глазах, и тут же возразил:

— Так нельзя! Лучше тебе всё-таки побольше говорить с ним, чтобы отвлечь внимание, так он не будет постоянно возвращаться мыслями к Собирателю цветов под кровавым дождём.

— Да о чём я могу с ним поговорить? Он ведь в любом разговоре найдёт повод вспомнить о Собирателе цветов под кровавым дождём! Пусть просто валяется без сознания!

— В любом случае, бить его нельзя! Давай так, сыграем в цепочку слов, тут он точно не сможет подумать ни о чём другом, верно? Ручаюсь, у него просто не останется времени. Я начну. Живите долго как южные горы[2]!

[2]Пожелание долголетия.

Фэн Синь до отвращения ненавидел эту игру и пересилил себя, чтобы её начать – даже зубы стиснул, говоря первую фразу. Му Цин испытывал чувства ничуть не лучше и с огромным нежеланием, но всё же продолжил:

— Горы бесплодны, реки коварны[3].

[3]О суровых природных условиях.

Се Ляню ничего не оставалось, как собрать последние силы и добавить:

— Коварный пурпурный присвоил яркость киновари[4]

[4]Фраза означает «зло побеждает добро».

Но тут же принца снова скрючило от боли. Му Цин, не веря своим глазам, воскликнул:

— Как ты даже тут умудрился о нём подумать? Ведь совсем никакой связи!

Се Лянь подумал: «Как же никакой связи? Киноварь, киноварный цвет, киноварные одежды, красные одежды. А стоит вспомнить о красных одёждах, как тут не подумать о Хуа Чэне?»

Таких мучений принц больше вынести не мог. Он что было сил вырвался из рук двоих небожителей, державших его, и с громким «бум» скатился с кушетки. Фэн Синь и Му Цин прекрасно знали, что Се Лянь обладает недюжинной взрывной мощью, и даже оставили себе немного сил с запасом, чтобы в случае чего удержать его, однако им это всё же не удалось. Стоило Се Ляню вырваться, они бросились было за ним, но тот одним ударом уложил обоих. Му Цин, подняв голову, как раз застал момент, когда принц выбежал за порог. Небожитель крикнул вслед:

— Куда ты? Не убегай!

Но Се Лянь, который уже достиг своей предельной скорости, вынул из рукава две игральные кости, со стуком выбросил и, пошатываясь, ворвался в ближайшую дверь.

Хуа Чэн говорил, что если Се Лянь захочет увидеться с ним, он всегда сможет это сделать, и не важно, какое число выпадет на костях. Бросившись за дверь, принц не знал, куда его приведут кости, но буквально свалившись в дверной проём, он действительно оказался в знакомых объятиях. Над его головой прозвучал чуть изумлённый голос Хуа Чэна:

— Ваше Высочество!

Се Лянь поспешно обнял его, боясь, что тот опять исчезнет из виду, и воскликнул:

— Сань Лан! Не ходи один, я… пойду с тобой…

Хуа Чэн, кажется, тоже хотел обнять принца, но его руки застыли в воздухе. Он сделал над собой усилие и мрачно ответил:

— Ваше Высочество, вернись, тебе будет очень больно.

Во всех трёх мирах не было никого, кто не дрожал от страха при одном упоминании непревзойдённого Князя Демонов, Собирателя цветов под кровавым дождём. Но сам он сейчас, похоже, не представлял, что ему делать с принцем. Ни обнять, ни оттолкнуть его он не мог. Обнимет – причинит боль. Оттолкнёт – причинит ещё больше боли. Се Лянь, стиснув зубы, прижался к нему сильнее, голос принца задрожал:

— Ну и пусть будет больно!!!

— Ваше Высочество!

Ведь чем умереть от боли, сидя в другом месте и думая о Хуа Чэне, лучше умереть от боли, крепко обнимая Хуа Чэна. И чем больнее становилось принцу, тем сильнее он прижимался к демону. Лоб Се Ляня покрылся мелкой испариной, он прерывисто проговорил:

— Подожди немного, совсем чуть-чуть, мне скоро станет лучше, скоро я привыкну. Я могу стерпеть боль. Пока ты рядом, я ещё способен терпеть. Но если ты уйдёшь, тогда уж точно… боль станет нестерпимой…

Хуа Чэн весь застыл от этих слов принца, и только через какое-то время прошептал:

— Ваше… Высочество…

Это было похоже на выдох боли, словно он испытывал ещё большие мучения, чем Се Лянь.

Принц сильнее прижался к Хуа Чэну, ожидая, пока эта невыносимая боль стихнет. Он как раз старался выровнять дыхание, когда неожиданно позади него раздался голос:

— Ты выковал это из своей маски?

У Се Ляня всё плыло перед глазами, поэтому он заметил только сейчас, что они находятся на заброшенной могиле. Это мрачное место он сам посещал только день назад. Могила советника. Ну а за ними стоял ещё кое-кто, высокий и стройный. Это был Лан Цяньцю.

Принц прибежал сюда в полубреду и, конечно, не заметил присутствия кого-то третьего. Но даже теперь это не заставило его смутиться, принцу просто было не до того. Тем временем подоспели Фэн Синь и Му Цин. Последний так злился на принца за удар, из-за которого он долго не мог подняться, что казалось, вздувшиеся на его лбу вены никогда не исчезнут.

— Куда ты понёсся?! – закричал Му Цин. – Мы вдвоём в четыре руки не смогли тебя удержать! Что это за проклятое место? Как будто склеп какой-то!

Фэн Синь, оглядев обстановку, сказал:

— Это ведь и есть склеп, верно? Да ещё и разрытый к тому же. Это и есть могила советника Фан Синя? А что здесь делает Его Высочество Тайхуа?

Лан Цяньцю не с самым радостным видом ответил:

— Я слышал, что недавно на могиле советника кто-то побывал, якобы сюда пожаловали расхитители гробниц, вот и пришёл взглянуть.

Пришёл взглянуть и в результате наткнулся на Хуа Чэна и Се Ляня. Неизвестно, какие мысли посетили Лан Цяньцю, но у него явно не было настроения на приветствия и объяснения. Он уставился на принца и спросил снова:

— Это замок долголетия, который ты сделал из той серебряной маски? А позавчера ты приходил сюда, чтобы забрать маску?

Поколебавшись, Се Лянь кивнул.

Когда-то он служил советником в государстве Юнъань и всегда носил на лице маску, сделанную из редкого серебра, а точнее из полуцзиня демонического металла. Маска скрывала его лицо, но помимо этого обладала настоящим чудесным свойством – отражала любое магическое воздействие и являлась защитным артефактом. После «смерти» советника Фан Синя маска стала погребальным предметом, который был похоронен вместе с телом.

Если уж дарить подарок, то выбрать нужно что-то чрезвычайно ценное и для себя. Се Лянь долго ломал голову и наконец вспомнил, что когда-то владел таким сокровищем, причём весьма полезным, ведь оно множество раз помогало ему. Принц обожал свою маску, только вот, выбираясь из гроба, не взял её с собой. Поэтому пришлось среди ночи поспешить на могилу советника Фан Синя, раскопать собственный склеп, достать маску, затем расплавить её и перековать в замок долголетия, обладающий защитными свойствами.

Остальные слушали с весьма странным выражением лиц. Всё же никто и никогда не приходил проведать место захоронения советника Фан Синя, трава здесь выросла высотой в несколько чи, да и Се Лянь не удосужился здесь прибраться. Но это ещё полбеды, ведь он разрыл собственную могилу… никому бы и в голову не пришло учинять подобное!

После неловкого молчания Се Лянь заметил выражение лица Лан Цяньцю и пояснил:

— Маску я взял не из твоего дома, я сделал её из демонического серебра, которое укротил лично…

Если бы маска принадлежала императорскому роду Юнъань, Се Лянь ни за что бы не пожелал использовать её в качестве материала для подарка Хуа Чэну. Также принц не знал, что Лан Цяньцю наблюдает за могилой советника, ведь он считал, что тот закопал его и забыл. В противном случае Се Лянь, по крайней мере, разровнял бы разрытую могилу и не потревожил бы Лан Цяньцю, которому не пришлось бы являться сюда.

Тот застыл и гневно выкрикнул:

— Вообще-то я не спрашивал с тебя этого!

Хуа Чэн бросил в сторону юного Бога Войны прохладный взгляд, и лицо Лан Цяньцю настороженно посуровело. Ну а Се Лянь, поглядев на серебряный замок, вдруг нахмурился, словно о чём-то вспомнив.

Он встретился взглядом с Лан Цяньцю и увидел в его глазах то же самое выражение. Разумеется, от Хуа Чэна это не укрылось, тот спросил:

— Проблема в замке долголетия? Ваше Высочество, ты ведь понял, что это такое?

Се Лянь действительно нашёл разгадку и осознал, в чём же тут дело. Просто не знал, как об этом сказать. Однако Лан Цяньцю с помрачневшим лицом сказал за него:

— Это он сам.

— Что это значит? – холодно переспросил Хуа Чэн.

— Цяньцю! – поспешно выкрикнул Се Лянь.

Лан Цяньцю бросил на него взгляд, но всё же продолжил:

— После Пира Чистого Золота я принёс его сюда.

— Не надо, — сказал Се Лянь.

Посмотрев на него, Лан Цяньцю замолчал, должно быть, сам не зная, что сказать далее. Но пусть даже он не продолжил рассказ, остальные смогли догадаться обо всём сами.

После трагедии на Пиру Чистого Золота принц государства Юнъань, Лан Цяньцю, пленил советника Фан Синя и ради мести заколотил его в гроб, проткнув сердце гвоздём из персикового дерева. После чего запечатал в склепе в пустынной местности, чтобы никто не мог прийти сюда и поклониться ему. Разумеется, никто и не собирался этого делать.

Но тогда же кровь, вытекшая из груди Се Ляня, запачкала маску из серебра, что стала погребальным предметом. Благодаря Ци демонического серебра эта кровь, даже покинув тело принца, до сих пор оставалась живой.

Ну а Се Лянь явился сюда днём ранее, раскопал собственную могилу, достал маску и выковал из неё замок долголетия. Кровь из маски, разбуженная им, вознамерилась вернуться в его тело.

Вот почему ни Хуа Чэн, ни сам принц не обнаружили ничего подозрительного даже после многократного осмотра. Просто потому, что причина странности крылась в самом Се Ляне, в его собственной крови. Разумеется, выяснить это лишь по пульсу было невозможно!

Хуа Чэн шевельнулся, а Се Лянь, не видя выражения его лица, поспешно остановил:

— Сань Лан!

Лан Цяньцю убил принца ради мести, ведь прежний правитель государства Юнъань действительно погиб от руки Се Ляня. И когда советника Фан Синя несколькими гвоздями заколотили в гроб, месть свершилась. Се Лянь тяжело задышал, сердце вновь охватило болью, и он не сдержал сдавленного стона. Хуа Чэн вновь взволнованно нахмурился:

— Ваше Высочество?

Видя побелевшее как бумага лицо Се Ляня, Лан Цяньцю поколебался мгновение, но спросил:

— Я… могу чем-то помочь?

Се Лянь знал, какие мысли посетили Лан Цяньцю в силу его характера, и поспешно произнёс:

— Нет, нет, Цяньцю, твоя помощь не требуется. Это тебя не касается, ты тут ни при чём. Я сам поступил неосмотрительно. Ты можешь остаться в стороне.

Му Цин тоже подумал, что присутствие здесь Лан Цяньцю, жертвы и убийцы в одном лице, поистине неуместно, и сказал:

— Верно, Вашему Высочеству Тайхуа не стоит о нём беспокоиться, возвращайтесь.

Помолчав, Лан Цяньцю ответил:

— Хорошо.

Однако несмотря на такой ответ, Лан Цяньцю всё же не ушёл. Впрочем, остальным было не до него, потому что Се Лянь от боли вновь готов был кататься по земле. Но как назло, даже в таком состоянии он крепко обнимал Хуа Чэна, отказываясь отпускать.

Фэн Синь вскрикнул:

— Сначала разберёмся с этой проблемой! Ваше Высочество?.. Что с тобой?

Се Лянь только что барахтался от боли, но вдруг раздался отчётливый треск, и он вдруг затих, упал в объятия Хуа Чэна, весь покрытый холодным потом, и перестал шевелиться.

Хуа Чэн крепко обнял его и прошептал:

— Ваше Высочество, всё хорошо. Теперь не болит?

Тут все заметили, что демон сжимает в руке растёртые в порошок серебряные обломки. Ну а драгоценный замок долголетия, висевший у него на груди, исчез.

Стоит лишь уничтожить замок долголетия, и кровь из сердца Се Ляня, затронутая его демонической Ци, разумеется, тоже постепенно успокоится. Поэтому Хуа Чэн взял замок в ладонь, легонько сжал, и украшение сломалось.

Дыхание принца понемногу выровнялось, он повернул голову и увидел, как сквозь пальцы Хуа Чэна посыпался искрящийся серебристый песок. Затем встретился с ним взглядом, по какой-то причине вновь ощутив лёгкую боль в сердце.

— Гм… — проговорил Се Лянь, — не болит.

***

Наконец избавившись от проклятия, Се Лянь попрощался с Фэн Синем, Му Цином и Лан Цяньцю, и вместе с Хуа Чэном медленно направился в сторону Призрачного города.

Они шли плечом к плечу, и весь путь лицо принца горело жаром.

Всё из-за Фэн Синя и Му Цина.

Только что, перед тем, как их пути разошлись, Фэн Синь стёр пот со лба и всё же не удержался от вопроса:

— Так почему же всё-таки, стоило Его Высочеству увидеть Собирателя цветов под кровавым дождём, с ним происходило такое? Что не так с этой сердечной кровью? Она намеренно заставляла тебя страдать?

Сам Се Лянь прекрасно знал, в чём причина, и потому сразу же сказал:

— Не стоит углубляться в эту тему!

— Это ещё почему? – с подозрением спросил Фэн Синь. – А что мы будем делать, если подобное повторится? Нужно разобраться во всём до конца.

— Ты даже этого понять не в состоянии? – хмыкнул Му Цин. – Эта кровь вытекла из его тела много лет назад, а вернувшись, привыкла не сразу, вот и расшалилась. И если бы его сердце было спокойно как вода, подобно древнему колодцу, в котором не бывает волн, то всё бы обошлось…

Но если сердце принца вело себя неспокойно, при малейшем волнении кровь начинала закипать, вызывала невыносимую боль, снова и снова возвращая в момент, когда ему в грудь вонзился деревянный колышек.

Се Лянь теперь не решался даже смотреть на Хуа Чэна, принцу казалось, что он опозорился перед ним на всю оставшуюся жизнь.

Ведь получается, стоит ему бросить хоть взгляд, допустить лишь мысль о Хуа Чэне, и он не в состоянии сохранить спокойствие, поэтому ему было больно до такой степени, что хотелось кататься по земле!

Стоило Се Ляню подумать об этом, и его сердце снова начинало бешено биться в груди.

К превеликому счастью, теперь, как бы быстро оно ни стучало, больше не болело.

Неожиданно долго молчавший Хуа Чэн заговорил:

— Ваше Высочество.

— Что? – немедля отозвался Се Лянь.

— Сколько времени ты провёл… в той могиле?

Се Лянь застыл, но ответил:

— Уже не помню.

Просто очень, очень долго, так долго, что не хотелось считать. Боль, голод, потеря крови, галлюцинации. Вначале он не двигался, потом всё же не выдержал и принялся бешено колотить по гробу, чтобы выбраться наружу. Но в конце концов всё же смирился и позволил себе погрузиться в бескрайнюю тьму.

Боль от сотни ударов мечом, когда казалось, что после неё он больше не вернётся к жизни, была сильнее. Но эта боль, тупая, ноющая, тянулась бесконечно.

Принц вздохнул, и Хуа Чэн сразу заметил это:

— Что такое, Ваше Высочество? Ещё болит?

Се Лянь покачал головой, помолчал и тихо произнёс:

— Ох, Сань Лан, прости.

Хуа Чэн удивился:

— Почему ты просишь у меня прощения?

Помявшись, Се Лянь сказал:

— Ведь сегодня же твой день рождения, я хотел, чтобы ты как следует его отпраздновал, но мы целый день промучались в поисках избавления от проклятия.

Он ведь рассчитывал дождаться хотя бы окончания праздника, но всё же не выдержал.

— Даже подарок, что я для тебя приготовил, пришлось уничтожить, чтобы исцелить меня.

И к тому же Хуа Чэн разбил его собственными руками. Се Лянь вспомнил всё от начала до конца, и ему показалось, что этот день прошёл хуже некуда. Он даже представить не мог, в каком настроении пребывал Хуа Чэн.

Но тот мягко произнёс:

— Ваше Высочество, — он остановился и добавил, — твой подарок я уже получил.

— Что? – замер Се Лянь.

Только не говори «ты для меня самый лучший подарок» или что-то вроде того, иначе стыд станет вовсе невыносимым.

Внимательно посмотрев на принца, Хуа Чэн улыбнулся:

— Ваше Высочество, ты сказал, что пусть даже тебе больно, ты всё равно хочешь меня увидеть. Даже несмотря на такие страдания, ты не покинешь меня. — Он шёпотом добавил: — Я очень рад.

Вспомнив, как плачевно он выглядел, когда вцепился в Хуа Чэна и говорил это, Се Лянь тихо кашлянул и захотел с притворной небрежностью закрыть ладонью лицо. Но Хуа Чэн вдруг притянул его к себе и заключил в крепкие объятия.

Принц застыл, прижатый к его чуть содрогающейся груди, и услышал его уверенный голос.

— Правда, — сказал Хуа Чэн, — я очень рад.

«Я тоже очень рад!» — подумал Се Лянь.

Спустя сотни лет долгого ожидания, как бы ни было больно, Хуа Чэн тоже ни разу не задумался о том, чтобы отказаться от него.

И Се Лянь был рад больше всего, когда понял это.

Они крепко прижались друг к другу, и Хуа Чэн произнёс:

— Только, несмотря на то, что я очень рад, всё же я больше не хочу, чтобы тебе приходилось терпеть такую боль.

***

Они вдвоём вернулись в Призрачный город, где демоны целый день не находили себе места от волнения. А когда все увидели Се Ляня и Хуа Чэна, то суматоха тотчас же обернулась ликованием. Хуа Чэн, по-прежнему не удостоив демонов и фразой, вместе с Се Лянем вернулся в храм Тысячи фонарей. Однако оказавшись внутри, они обнаружили, что в храме прибавилось немало вещей.

— Кто принёс это сюда? – спросил Хуа Чэн.

Се Лянь принялся осматривать вещи по одной, предположив:

— Похоже на подарки. Это, должно быть, от Её Превосходительства Повелителя Дождя, какие свежие овощи… А это от Цинсюаня?.. Ладно, это наверняка подарил Генерал Пэй…

Осматривая свёртки, принц радовался всё больше и с довольной улыбкой сказал:

— Сань Лан! Вот так праздник, все прислали подарки на день рождения Его Превосходительства Князя Демонов!

Ведь принц несколько дней, словно одержимый демоном, повсюду расспрашивал, что же подарить на день рождения, и пускай он не говорил, кому именно, похоже, не было никого, кто не догадался бы об этом сам.

Хуа Чэн, впрочем, не проявил к подаркам никакого интереса.

— Гэгэ, не распаковывай, чуть позже я всё выброшу. Только место занимают.

Видя, что он и правда решил позвать кого-нибудь, чтобы выбросить подарки, Се Лянь поспешно остановил:

— Давай всё-таки оставим их, ведь это же как-никак выражение их сердечных намерений… Постой, а это почему здесь, кто это подарил???

Он увидел затесавшиеся среди груды подарков приворотное зелье и пилюлю деторождения, но тут же, не зная, плакать или смеяться, выбросил их подальше, словно горячий батат. Однако Хуа Чэн, похоже, заинтересовался подарками и сам протянул руку к одной вещице.

— Хм? А это что такое?

Се Лянь бросился ему помешать:

— Ничего хорошего! Не смотри!

***

В конце концов, после некоторых колебаний, Се Лянь всё-таки подарил Хуа Чэну тот пояс, что сделал собственными руками, взамен уничтоженного замка долголетия.

Едва взглянув на него, Хуа Чэн от смеха едва не перестал дышать… несмотря на то, что демонам дышать не нужно. В конце концов, он прижал принца к себе, осыпал поцелуями и похвалой, так что принц в итоге ужасно засмущался, лёг на кровать и притворился мёртвым.

Но ещё сильнее принцу захотелось притвориться мёртвым, когда утром следующего дня Хуа Чэн и впрямь надел эту штуковину на себя и с невозмутимым видом приготовился выйти в ней из храма. Принц от одного взгляда едва не лишился чувств, тут же скатился с постели, бросился к нему и пустился уговаривать, чтобы Хуа Чэн пообещал ему носить пояс наизнанку, показывая всем сторону без вышивки. Хуа Чэн с большим трудом согласился, и тем самым Се Лянь избежал страшной судьбы быть опозоренным перед всеми за своё рукоделие.

Из-за грандиозной шумихи, устроенной в день рождения Хуа Чэна, все на свете узнали, что Се Лянь прямо во время праздника потерял сознание. А когда стали известны подробности, все на свете также узнали, что Се Лянь настолько без ума от Князя Демонов, что при виде него падает без чувств, но… это уже совсем другая история!

Кто ты из «Благословения небожителей» по знаку зодиака 🦋

Китайская новелла (а теперь и дунхуа) «Благословение небожителей» занимают особое место в сердечках многих поклонников сянься. Давай же узнаем, какой герой тебе ближе всего по знаку зодиака ✊🏻

27 декабря 2023

Люди делятся на два типа — те, кто обожают «Благословение небожителей», и те, кто еще до него просто не добрался. Возможно, ты уже слышала, что там вообще-то придумали любовь, и это лишь одна из немногих причин, почему стоит добраться до популярнейшей новеллы китайской писательницы Мосян Тунсю.

Теперь многие могут познакомиться с историей и благодаря красочному дунхуа, залипая на персонажей не только на страницах книг. Если ты уже в курсе, кто из героев действительно заслуживает вознесения, а кто скрывает огромный секрет, то давай узнаем, с кем из них у тебя больше всего общего по знаку зодиака 👇🏻

Осторожно, будут спойлеры! Если кто-то еще не дочитал новеллу, то будьте аккуратны. Мы предупредили ✊🏻

Овен — Пэй Мин

Открывает зодиакальный круг Овен, он же у нас Генерал Пэй — бог войны, покровитель северных земель и бывший генерал государства Сюйли. Такой вспыльчивый и смелый небожитель заслужил свое место наверху упорной работой и даже стал героем целой легенды под названием «Генерал, сломавший меч».

Пэй Мин точно знает, кто он и чего хочет, а потому даже слезы и шантаж не могут сломить его боевой дух. Как и Овны, он всегда готов ринуться в бой, чтобы отстоять свою правоту, а также предпочитает быть прямолинейным и решать все вопросы по-мужски. Ну и, как многие мужчины, у него две основные страсти — женщины и мечи.

Телец — Мин И

Молчаливый Повелитель Земли Мин И заслужил не только доверие Повелителя Ветра, но и любовь множества людей, которые молятся ему с просьбой об успешном строительстве. Как и многие Тельцы, Мин И себе на уме, поэтому не часто делится своим мнением с другими и всегда предпочтет занять свой рот чем-то вкусным, чтобы не вступать в надоедливую беседу.

По ходу истории мы узнаем большой секрет Повелителя Земли: на самом деле в Небесных чертогах в его обличии долгое время был Черновод — непревзойденный князь демонов. Тот тоже предпочитает уединение и не любит непрошенных гостей, что можно сказать и о Тельцах. 

Близнецы — Хуа Чэн

Поддерживаем канон, по которому Искатель цветов под кровавым дождем действительно Близнецы. Один из главных героев всей истории сочетает в себе две полярных личности, самую сентиментальную и мягкую из которых достоит видеть только Се Лянь. Непревзойденный князь демонов умеет любить и способен сжечь ради счастья своей второй половинки всех и все.

Именно в этой дуальности и скрывается натура Близнецов. Они не просто ведут себя по-разному с людьми, но и могут создать совершенно противоположные личности только для них. Плюс, это доказывает миф о том, что ветреный знак зодиака не может быть только с одним человеком. Это все стереотипы, еще как может.

Рак — Се Лянь

И еще один канон, по которому наследный принц Сяньлэ и правда Рак. Конечно, о сентиментальности Се Ляня не стоит напоминать: ему отлично знакомы сострадание и эмпатия, из-за чего он всегда делает выбор в пользу совести и того, что правильно, а не склоняется к личной выгоде.

Плюс, как и многие Раки, он не стесняется дарить любовь и заботу окружающим, что иногда делает его в глазах другим слабым, но на самом деле все совсем наоборот. Его искренность помогла ему справиться со всеми преградами и в итоге обрести свое счастье ✨

Лев — Ци Жун

Зеленый демон выигрывает корону за звание самого раздражающего персонажа «Благословения небожителей», но даже в его дурном характере есть свой шарм. Ци Жун всегда хотел внимания и восхищения, поэтому стремился к власти любыми способами. Даже неприязнь других непревзойденных нисколько не отбила у него тягу к не самым негуманным пристрастиям демонов.

Как и многие Львы, Ци Жуну нравится купаться в лести и комплиментах, но в то же время и в его сердце есть место для любви. Да, он понимает ее по-своему, но а кто нет? Все-таки, не зря он экстра во всех смыслах этого слова.

Дева — Бань Юэ

Мудрой советнице пришлось рано повзрослеть и увидеть мир с не самой лучшей стороны, но даже будучи буквально на дне она нашла способ взять судьбу в свои руки и добралась до звания главной жрицы Павшего Королевства Баньюэ. Ее тянет к справедливости, поэтому она спасала солдат, несмотря на конфликт государств.

Робкая и тихая натура не мешает ей самосовершенствоваться, а также заботиться о близких и о тех, кто ей действительно дорог. Обычно Дев представляют трудоголиками, оторванными от реальности, но в жизни они просто очень преданны и не распыляют свою любовь на всех подряд.

Весы — Му Цин

Немногословный владыка Сюаньчжэнь показал себя с разных сторон, чем во многом заслужил любовь фандома. Пробираясь к статусу бога войны с самых низов, Му Цин пытался лавировать между множеством чувств: благодарностью, гордостью, завистью, обидой, заботой и теплотой, которую он ощущал к своим друзьям.

Как и Весы, он ни за что не будет расстилаться ковровой дорожкой, чтобы заслужить чье-то расположение, но никогда не забудет о помощи и не останется в долгу. На горе Тунлу Му Цин ожидал, что былые товарищи его бросят, но они любят бога войны даже за снобское поведение. В общем, все в балансе.

Скорпион — Цзюнь У

Настоящим стратегом, интриганом и злым гением всего «Благословения небожителей» оказался Верховный бог войны Цзюнь У, он же император Небесных чертогов. Несмотря на то, что Скорпионы всем кажутся самыми вредными и капризными, в реальности они отличные манипуляторы и хорошо понимают, где и с кем как можно себя вести, чтобы им это было на руку.

Плюс, симпатии представителей этого водного знака зодиака довольно сильны. Если у них есть любимчик, то они будут закрывать глаза абсолютно на все, как было в случае с Се Лянем. В реальности Скорпионы очень харизматичны и источают мощную энергетику, так что спорить с ними решаются немногие. Теперь мы знаем, чем это заканчивается.

Стрелец — Фэн Синь

Некогда правая рука Се Ляня, а теперь владыка Наньян и бог войны. Верный и своенравный Фэн Синь был рядом с наследным принцем с юного возраста и всегда защищал его на совесть. Как и Стрельцы, он довольно прямолинейный, не выбирает выражения и ответственно относится к своему долгу.

Фэн Синю тяжело найти общий язык с противоположным полом, но по большой любви к Цзянь Лань он был готов работать день и ночь, чтобы быть с ней. Стрельцы редко привязываются, но если такое случилось, то они будут делать все ради счастья второй половинки.

Козерог — Линвэнь

Скажем честно, без Линвэнь Небесные чертоги превратились в сплошной хаос. «Что имеем — не храним, потерявши — плачем» — фраза, отлично описывающая отношение небожителей к бюрократическим проблемам, которые нахлынули на Небесные чертоги после бунта богини литературы.

Как и у многих Козерогов, у Линвэнь исключительный талант к монотонной аналитической работе, который позволяет ей быть человеком-орекстром и не сходить с ума (ну почти). Правда, стоит помнить, что представители этого земного знака всегда преследуют личную выгоду. На деле они способны наступать на горло своим соперникам, так что не стоит их недооценивать.

Водолей — Ши Цинсюань

Солнышко всего «Благословения небожителей», истории которого не сопереживают только бездушные. Повелитель Ветра практически сразу завоевал все симпатии фандома — и не зря. Его свободолюбивый характер, простота и искренность помогли заслужить доверие друзей, которые не отвернулись от него даже после низвержения.

Как и Водолей, он легок на подъем и не отличается злопамятством. Правда, если ему кто-то не нравится, то это вряд ли изменится. И да, не стоит забывать о том, что он герой легенды «Молодой господин, наливающий вино». С Водолеем вышло символично, хоть это и чистое совпадение.

Рыбы — Лан Цяньцю

Несмотря на вспыльчивость в юном возрасте, его высочество Тайхуа с раннего детства отличался мудростью и тягой к справедливости. Как и Рыб, у него довольно мягкий характер, что, кстати, совершенно не влияет на него в бою. Бог войны отличается исключительными способностями и всегда готов решать вопросы самыми радикальными способами.

Для Лан Цаньцю было важно докопаться до истины, но не ради факта мести, а чтобы расставить в своей голове все по полочкам и определиться, действительно ли его разочаровал наставник или приближенные. Рыбы особенно привязываются к людям, поэтому чаще думают о любви и дружбе, а не о материальном.

  • Профиль
  • Фото (3)
  • Друзья (36)
  • Видео (1)

Ци Жун. Родился Ци 9 февраля 2005. Сегодня Ци 19 лет.

Загрузка фотографий, ожидайте …

Статус

Welcome²Moxiang united^//лидер дг //Всегда мечтал посмотреть в лицо дьяволу, не глядя при этом в зеркало

Последнее посещение

16 окт в 0:42

Основная информация

Контактная информация

Skype

скрыт или не указан

Facebook

скрыт или не указан

Twitter

скрыт или не указан

Livejournal

скрыт или не указан

Instagram

скрыт или не указан

Личная информация

Деятельность

скрыта или не указана

Интересы

скрыты или не указаны

Любимая музыка

скрыта или не указана

Любимые фильмы

скрыты или не указаны

Любимые телешоу

скрыты или не указаны

Любимые книги

скрыты или не указаны

Любимые игры

скрыты или не указаны

Любимые цитаты

А я всегда опаздываю. Либо я поздно встаю и не успеваю собраться. Либо я встаю заранее, думаю, что у меня куча времени, медленно собираюсь и все равно опаздываю.

Автор неизвестен

О себе

Ци Жун (戚容, Qī Róng) — двоюродный брат наследного принца Сяньлэ Се Ляня, имевший титул князь Сяоцзин (小镜王, Xiǎo Jìng Wáng). Позже стал призраком, известным как Зелёный демон.

Считался одним из четырёх великих бедствий, называемый «Зелёный Фонарь Блуждающий в Ночи». Имеет ранг «свирепый» и попал в список только из-за своей извращённой жестокости. Хотя ходили слухи, что его добавили для «ровного счёта» и чтобы название соответствовало «Четырём легендам»

Жизненная позиция

Политические предпочтения

скрыты или не указаны

Мировоззрение

скрыто или не указано

Главное в жизни

скрыто или не указано

Главное в людях

скрыто или не указано

Отношение к курению

скрыто или не указано

Отношение к алкоголю

скрыто или не указано

Сайт top100vk.com НЕ собирает и НЕ хранит данные. За достоверность информации сайт ответственность не несет.

Почта для жалоб: jaredgeharrmerlesch@gmail.com (удаляем страницы по первому запросу!)

Удалить содержимое страницы

+

ИЛОН МАСК / Когда весь мир против тебя… / Мотивация

Подождите, идет загрузка…

На сайте идет обновление, зайдите позднее…

Подождите, идет загрузка…

На сайте идет обновление, зайдите позднее…

Отправка жалобы

Пожалуйста, сообщите нам причину, по которой страница https://top100vk.com/684907300/ должна быть проверена.

Понравилась статья? Поделить с друзьями:
  • Цветы открытки с днем рождения сына
  • Цветы с днем рождения анимационные открытки
  • Христианское пожелание с днем рождения из библии
  • Центральный детский мир день рождения
  • Христианские поздравления с днем рождения женщине своими словами красивые